Borg
24.03.2009, 05:02
23 ноября 1908 года родился Николай Николаевич Носов. Разносторонность дарований писателя проявилась еще во время его учебы в гимназии, а затем в школе рабочей молодежи. Молодой человек, наряду с занятиями музыкой, пением, любительским театром, увлекался и точными науками. Также юноша интересовался химией, шахматами, радиолюбительством, электротехникой, фотографией. Уже в те времена Носов сочинял для рукописного журнала "Икс". Юность писателя пришлась на непростые времена в нашей истории. Носов успел поработать чернорабочим, торговцем газет, землекопом, косарем, возчиком бревен. В 1927 году Николай поступает в Киевский художественный институт, а в 1929 переводится в Институт кинематографии в Москве. С 1932 года по 1951 Носов работает в качестве режиссера-постановщика мультипликационных, научно-популярных и учебных фильмов. После съемки в 1943 году нескольких учебных фильмов для Красной Армии он был удостоен награды орденом Красной Звезды. Как писатель Носов дебютировал в 1938 году: был издан его первый рассказ для детей, "Затейники". Вскоре рассказы Носова печатаются в одном из самых известных в то время журналов — "Мурзилке".
Рассказы "Живая шляпа", "Огурцы", "Чудесные брюки", "Мишкина каша", "Огородники", "Фантазеры" и другие были объединены в детгизовском сборнике "Тук-тук-тук" и изданы в 1945 году. Сборники рассказов "Ступеньки" и "Веселые рассказы" (для детей младшего и среднего возраста) вышли в 1947 году. Знание детской психологии и владение доступным и, вместе с тем, образным языком позволило завоевать прочное признание у детей и взрослых, а также занять достойное место в новеллистике для младшего школьного возраста. Имя Николая Носова становится любимым и известным и среди школьников среднего возраста — после публикации повестей "Веселая семейка" (1949г.), "Дневник Коли Синицина" (1950г.), "Витя Малеев в школе и дома" (1950г.). Борьба с собственными недостатками главного героя Вити Малеева, описанная в юмористическом ключе психологически точно — это то новое, что было отмечено критикой. За повесть "Витя Малеев в школе и дома" Носов был удостоен Государственной премии за 1952 год. В 50-годах издаются романы: сказки, объединенные в трилогию "Приключения Незнайки", "Незнайка в Солнечном городе", "Незнайка на Луне". В 1961 году выходят юмористические новеллы "Приключения Коли Клюквина", где автор высмеивает не только детские недостатки, но и пороки взрослых. Уважение к личности ребенка — отличительная черта прозы Носова. В 1971 году публикуется "Повесть о моем друге Игоре". Воспоминания о семье и детстве нашли отражение в художественно-мемуарной повести "Тайна на дне колодца" (1977г.). Созданы кинофильмы по киносценариям Н. Носова: "Два друга", Дружок", "Фантазеры", "Приключения Коли Клюквина", пьесы "Незнайка учится", "Незнайка — путешественник", "Незнайка в Солнечном городе". Носов в своих произведениях выступает и как популяризатор знаний политехнических, экономических: знакомя детей с житейскими правилами, он подает их так, что полезные и интересные знания приходят к читателям как бы сами собой.
Прозаик, киносценарист, драматург Николай Носов скончался 26 июля 1976 года.
http://www.kostyor.ru
<strong>Тук-тук-тук</strong>
Мы втроем -- я, Мишка и Костя -- приехали в пионерлагерь на день раньше всего отряда. У нас было задание: украсить помещение к приезду ребят. Мы сами просили нашего вожатого Витю отправить нас вперед. Нам очень хотелось поскорей в лагерь.
Витя согласился и сам поехал с нами. Когда мы приехали, в доме уже заканчивалась уборка. Мы развесили на стенах плакаты, картины, которые привезли с собой, потом нарезали из разноцветной бумаги флажков, нанизали их на веревочки и повесили под потолком. Потом нарвали в поле цветов, наделали из них букетов и расставили на окнах в банках с водой. Хорошо получилось!
Вечером вожатый Витя уехал обратно в город. Марья Максимовна, лагерный сторож, которая жила рядом в маленьком домике, сказала, чтобы мы шли ночевать к ней, но мы не захотели. Мишка сказал, что мы ничего не боимся и будем ночевать одни в доме. Марья Максимовна ушла, а мы поставили во дворе самовар, сели на крылечке и отдыхали.
Хорошо было в лагере! Возле самого дома росли высокие рябины, а вдоль забора -- огромные старые липы. На них множество круглых вороньих гнезд.
Вороны кружились над липами и громко кричали. В воздухе гудели майские жуки. Они носились в разные стороны, налетали на стены дома и шлепались на землю. Мишка подбирал их и складывал в коробочку.
А потом солнышко скрылось за лесом, и облака на небе вспыхнули красным пламенем. Так красиво стало! Если бы у меня были краски, я бы тут же нарисовал картину: вверху красные облака, а внизу наш самовар. А от самовара поднимается дым прямо к облакам, как из пароходной трубы.
Потом облака потухли и стали серые, как будто горы. Все переменилось вокруг. Нам даже стало казаться, что мы попали каким-то чудом в другие края.
Самовар вскипел. Мы перенесли его в комнату, зажгли лампу и сели пить чай. В окно налетели ночные бабочки; они кружились вокруг лампы, будто плясали. Все было как-то необыкновенно. Тихо так, только самовар на столе шумит. Мы сидим и чай пьем, сами себе хозяева.
После чая Мишка запер на крючок дверь и еще веревкой за ручку привязал.
-- Чтоб не забрались разбойники, -- говорит.
-- Не бойся, -- говорим мы, -- никто не заберется.
-- Я не боюсь. Так, на всякий случай. И ставни надо закрыть.
Мы посмеялись над ним, но ставни все-таки закрыли, на всякий случай, и стали укладываться спать. Сдвинули три кровати вместе, чтоб удобнее было разговаривать.
Мишка стал просить пустить его в середину. Костя говорит:
-- Ты, видно, хочешь, чтоб разбойники сначала нас убили, а потом только до тебя добрались. Ну ладно, ложись.
Пустили его в середину. Но он все равно, должно быть, боялся: взял в кухне топор и сунул его себе под подушку. Мы с Костей чуть со смеху не лопнули.
-- Ты только нас не заруби по ошибке, -- говорим. -- А то примешь нас за разбойников и тяпнешь по голове топором.
-- Не бойтесь, -- говорит Мишка, -- не тяпну!
Потушили мы лампу и стали в темноте рассказывать друг другу сказки. Сначала рассказал Мишка, потом я, а когда очередь дошла до Кости, он начал какую-то длинную страшную сказку про колдунов, про ведьм, про чертей и про Кощея Бессмертного. Мишка от страха закутался с головой в одеяло и стал просить Костю не рассказывать больше эту сказку. А Костя, чтоб попугать Мишку, принялся еще кулаками по стене стучать и говорить, что это черти стучат. Мне самому сделалось страшно, и я сказал Косте, чтоб он перестал.
Наконец Костя унялся. Мишка успокоился и уснул. Стало тихо. Мы с Костей почему-то долго не могли уснуть. Лежим, прислушиваемся, как Мишкины жуки в коробке шуршат.
-- Темно, как в погребе! -- сказал Костя.
-- Это потому, что ставни закрыты, -- говорю я.
-- А все-таки мы храбрые! Не боимся одни ночевать! -- говорит Костя.
Скоро чуточку посветлело. Стали видны щели в ставнях.
-- Наверно, уже рассвет, -- говорит Костя. -- Теперь ночи совсем короткие.
-- А может быть, луна взошла?
Наконец я задремал. Вдруг слышу сквозь сон:
Тут-тук-тук!
Я проснулся. Мишка и Костя спят. Я разбудил Костю.
-- Кто-то стучит, -- говорю.
-- Кто же может стучать?
-- А вот послушай.
Прислушались мы. Тихо. Потом снова:
Тук-тук-тук!
-- В дверь стучат, -- говорит Костя. -- Кто же это?
Подождали мы. Не стучат больше. "Может быть, показалось", -- думаем. Вдруг опять:
Тут-тук-тук! Тук-тук-тук!
-- Тише, -- шепчет Костя, -- не надо отзываться. Может быть, постучит и уйдет.
Подождали. Вдруг снова:
Тук-тук-тук! Тра-та-та-та!
-- Ах, чтоб тебя разорвало! Не уходит! -- говорит Костя.
-- Может быть, это из города кто-нибудь приехал? -- говорю я.
-- Зачем же в такую поздноту ездить? Подождем. Если постучат еще, спросим.
Ждем. Никого нет.
-- Наверно, ушел, -- говорит Костя.
Только мы было успокоились, вдруг снова:
Тра-та-та-та!
Я подскочил в постели от неожиданности.
-- Пойдем, -- говорю, -- спросим.
-- Пойдем. Подкрались мы к двери.
-- Кто там? -- спрашивает Костя.
Тихо. Никто не отвечает.
-- Кто там? Молчит.
-- Кто там? Никакого ответа.
-- Наверно, ушел, -- говорю я.
Пошли мы обратно. Только отошли от двери:
Тук-тук-тук! Трах-та-тах! Бросились опять к дверям:
-- Кто там?
Молчит.
-- Что он, глухой, что ли? -- говорит Костя. Стоим мы, прислушиваемся. За дверью будто об стенку кто-то трется.
-- Кто там?
Ничего не отвечает.
Отошли мы от двери. Вдруг снова:
Тук-тук-тук!
Забрались мы на кровать и дышать боимся. Сидели, сидели -- не стучит больше. Легли. Думаем, не будет больше стучать.
Тихо. Вдруг слышим -- шуршит по крыше. И вдруг по железу:
Бух-бух-бух! Трах!
-- На крышу забрался! -- прошептал Костя. Вдруг с другой стороны:
Бум-бум-бум! Бах!
-- Да тут не один, а двое! -- говорю я. -- Что ж это они, крышу разобрать хотят?
Вскочили мы с кроватей, закрыли дверь в соседнюю комнату, откуда был ход на чердак. К двери стол придвинули и еще другим столом и кроватью подперли. А на крыше все стучат: то один, то другой, то вместе разом. И еще третий к ним прибавился. И еще кто-то снова в дверь колотить начал.
-- Может быть, это кто-нибудь нарочно, чтоб напугать нас, -- говорю я.
-- Выйти, -- говорит Костя, -- да накостылять им по шее, чтоб не мешали спать!
-- Еще нам, -- говорю, -- накостыляют. Вдруг их там человек двадцать!
-- А может, это и не люди!
-- А кто же?
-- Черти какие-нибудь.
-- Брось, -- говорю, -- сказки рассказывать! И без сказок страшно!
А Мишка спит и ничего не слышит. Ему хоть бы что!
-- Может быть, разбудить его? -- спрашиваю.
-- Не надо. Пусть пока спит, -- говорит Костя. -- Знаешь, какой он трус. До смерти перепугается.
Устали мы, прямо с ног валимся. Спать хочется! Костя забрался в постель и говорит:
-- Надоела мне вся эта музыка! Пусть там себе хоть головы расшибут на крыше. Очень мне нужно обращать внимание.
Я вытащил у Мишки из-под подушки топор, положил его рядом с собой в кровать и тоже прилег отдохнуть. Стук на крыше становился все чаще и тише. Мне стало казаться, что это дождь по крыше стучит, и я не заметил, как снова уснул.
Утром просыпаемся от страшного стука. Во дворе шум и крик.
Я схватил топор, подбежал к двери.
-- Кто там? -- спрашиваю.
И вдруг слышу голос Вити, вожатого:
-- Откройте, ребята! Что там с вами случилось? Полчаса достучаться не можем.
Я открыл дверь. Все ребята гурьбой ввалились в комнату. Витя увидел топор.
-- Зачем топор? -- спрашивает. -- И что у вас за разгром такой?
Мы с Костей стали рассказывать, что здесь ночью случилось. Но никто нам не верил, все смеялись над нами и говорили, что это нам с перепугу показалось. Мы с Костей чуть не плакали от обиды.
Вдруг сверху послышался стук.
-- Тише! -- закричал Костя и поднял палец кверху.
Ребята умолкли и стали прислушиваться. Тук-тук-тук! -- стучало что-то по крыше. Ребята застыли от удивления. Мы с Костей открыли дверь и потихоньку вышли во двор. Все пошли за нами. Мы отошли от дома в сторону и взглянули на крышу. Там сидела обыкновенная ворона и что-то клевала.
Ребята увидели ворону и расхохотались так громко, что ворона захлопала крыльями и улетела. Ребята сейчас же притащили лестницу; несколько человек забрались на крышу посмотреть, что там клевала ворона.
-- Здесь прошлогодние ягоды рябины лежат. Наверно, вороны клюют их и стучат по крыше! -- закричали ребята.
-- Откуда же здесь ягоды рябины берутся? -- говорим мы.
-- Да тут ведь вокруг рябины растут. Вот ягоды прямо на крышу и падают.
-- Постойте, а в дверь-то кто стучал? -- говорю я.
-- Да, -- говорит Костя, -- зачем это воронам понадобилось в дверь стучать? Вы еще скажете, что вороны нарочно в дверь стучали, чтоб мы их переночевать пустили.
На это никто не мог ничего ответить. Все побежали на крыльцо и стали осматривать дверь. Витя поднял с крыльца ягоду и сказал:
-- Они и не стучали в дверь. Они клевали на крыльце ягоды, а вам показалось, что стучат в дверь.
Мы посмотрели: на крыльце валялось несколько ягод рябины.
-- Храбрецы! -- смеялись над нами ребята. -- Втроем испугались вороны!
-- И совсем не втроем, а вдвоем, -- говорю я, -- Мишка спал как убитый и ничего не слышал.
-- Молодец, Мишка! -- закричали ребята. -- Значит, ты один не боялся вороны?
-- Я ничего не боялся, -- ответил Мишка. -- Я спал и ничего не знаю.
С тех пор все считают Мишку храбрецом, а нас с Костей трусами.
<strong>Мишкина каша</strong>
Один раз, когда я жил с мамой на даче, ко мне в гости приехал Мишка. Я так обрадовался, что и сказать нельзя! Я очень по Мишке соскучился. Мама тоже была рада его приезду.
- Это очень хорошо, что ты приехал, - сказала она. - Вам вдвоём здесь веселей будет. Мне, кстати, завтра надо в город поехать. Я, может быть, задержусь. Проживёте тут без меня два дня?
- Конечно, проживём, - говорю я. - Мы не маленькие!
- Только вам тут придётся самим обед готовить. Сумеете?
- Сумеем, - говорит Мишка. - Чего там не суметь!
- Ну, сварите суп и кашу. Кашу ведь просто варить.
- Сварим и кашу. Чего там её варить! - говорит Мишка. Я говорю:
- Ты смотри, Мишка, а вдруг не сумеем! Ты ведь не варил раньше.
- Не беспокойся! Я видел, как мама варит. Сыт будешь, не помрёшь с голоду. Я такую кашу сварю, что пальцы оближешь!
Наутро мама оставила нам хлеба на два дня, варенья, чтобы мы чай пили, показала, где какие продукты лежат, объяснила, как варить суп и кашу, сколько крупы положить, сколько чего. Мы всё слушали, только я ничего не запомнил. “Зачем, - думаю, - раз Мишка знает”.
Потом мама уехала, а мы с Мишкой решили пойти на реку рыбу ловить. Наладили удочки, накопали червей.
- Постой, - говорю я. - А обед кто будет варить, если мы на реку уйдём?
- Чего там варить! - говорит Мишка. - Одна возня! Съедим весь хлеб, а на ужин сварим кашу. Кашу можно без хлеба есть.
Нарезали мы хлеба, намазали его вареньем и пошли на реку. Сначала выкупались, потом разлеглись на песке. Греемся на солнышке и хлеб с вареньем жуём. Потом стали рыбу ловить. Только рыба плохо клевала: поймали всего с десяток пескариков. Целый день мы на реке проболтались. К вечеру вернулись домой. Голодные!
- Ну, Мишка, - говорю, - ты специалист. Что варить будем? Только такое, чтоб побыстрей. Есть очень хочется.
- Давай кашу, - говорит Мишка. - Кашу проще всего.
- Ну что ж, кашу так кашу.
Растопили плиту. Мишка насыпал в кастрюлю крупы. Я говорю:
- Сыпь побольше. Есть очень хочется!
Он насыпал полную кастрюлю и воды налил доверху.
- Не много ли воды? - спрашиваю. - Размазня получится.
- Ничего, мама всегда так делает. Ты только за печкой смотри, а я уж сварю, будь спокоен.
Ну, я за печкой смотрю, дрова подкладываю, а Мишка кашу варит, то есть не варит, а сидит да на кастрюлю смотрит, она сама варится.
Скоро стемнело, мы зажгли лампу. Сидим и ждём, когда каша сварится. Вдруг смотрю: крышка на кастрюле приподнялась, и из-под неё каша лезет.
- Мишка, - говорю, - что это? Почему каша лезет?
- Куда?
- Шут её знает куда! Из кастрюли лезет!
Мишка схватил ложку и стал кашу обратно в кастрюлю впихивать. Мял её, мял, а она будто пухнет в кастрюле, так и вываливается наружу.
- Не знаю, - говорит Мишка, - с чего это она вылезать вздумала. Может быть, готова уже?
Я взял ложку, попробовал: крупа совсем твёрдая.
- Мишка, - говорю, - куда же вода девалась? Совсем сухая крупа!
- Не знаю, - говорит. - Я много воды налил. Может быть, дырка в кастрюле?
Стали мы кастрюлю осматривать: никакой дырки нет.
- Наверно, испарилась, - говорит Мишка. - Надо ещё подлить.
Он переложил лишнюю крупу из кастрюли в тарелку и подлил в кастрюлю воды. Стали варить дальше. Варили, варили - смотрим, опять каша наружу лезет.
- Ах, чтоб тебя! - говорит Мишка. - Куда же ты лезешь?
Схватил ложку, опять стал лишнюю крупу откладывать. Отложил и снова бух туда кружку воды.
- Вот видишь, - говорит, - ты думал, что воды много, а её ещё подливать приходится.
Варим дальше. Что за комедия! Опять вылезает каша. Я говорю:
- Ты, наверно, много крупы положил. Она разбухает, и ей тесно в кастрюле становится.
- Да, - говорит Мишка, - кажется, я немного много крупы переложил. Это всё ты виноват: “Клади, говорит, побольше. Есть хочется!”
- А откуда я знаю, сколько надо класть? Ты ведь говорил, что умеешь варить.
- Ну и сварю, не мешай только.
- Пожалуйста, не буду тебе мешать. Отошёл я в сторонку, а Мишка варит, то есть не варит, а только и делает, что лишнюю крупу в тарелки перекладывает. Весь стол уставил тарелками, как в ресторане, и всё время воды подливает.
Я не вытерпел и говорю:
- Ты что-то не так делаешь. Так ведь до утра можно варить!
- А что ты думаешь, в хорошем ресторане всегда обед с вечера варят, чтоб наутро поспел.
- Так то, - говорю, - в ресторане! Им спешить некуда, у них еды много всякой.
- А нам-то куда спешить?
- Нам надо поесть да спать ложиться. Смотри, скоро двенадцать часов.
- Успеешь, - говорит, - выспаться.
И снова бух в кастрюлю воды. Тут я понял, в чём дело.
- Ты, - говорю, - всё время холодную воду льёшь, как же она может свариться.
- А как, по-твоему, без воды, что ли, варить?
- Выложить, - говорю, - половину крупы и налить воды сразу побольше, и пусть себе варится.
Взял я у него кастрюлю, вытряхнул из неё половину крупы.
- Наливай, - говорю, - теперь воды доверху. Мишка взял кружку, полез в ведро.
- Нету, - говорит, - воды. Вся вышла.
- Что же мы делать будем? Как за водой идти, темнота какая! - говорю. - И колодца не увидишь.
- Чепуха! Сейчас принесу
Он взял спички, привязал к ведру верёвку и пошёл к колодцу. Через минуту возвращается.
- А вода где? - спрашиваю.
- Вода... там, в колодце.
- Сам знаю, что в колодце. Где ведро с водой?
- И ведро, - говорит, - в колодце.
- Как - в колодце?
- Так, в колодце.
- Упустил?
- Упустил.
- Ах ты, - говорю, - размазня! Ты что ж, нас уморить голодом хочешь? Чем теперь воды достать?
- Чайником можно. Я взял чайник и говорю:
- Давай верёвку.
- А её нет, верёвки.
- Где же она?
- Там.
- Где - там?
- Ну... в колодце.
- Так ты, значит, с верёвкой ведро упустил?
- Ну да.
Стали мы другую верёвку искать. Нет нигде.
- Ничего, - говорит Мишка, - сейчас пойду попрошу у соседей.
- С ума, - говорю, - сошёл! Ты посмотри на часы: соседи спят давно.
Тут, как нарочно, обоим нам пить захотелось; кажется, сто рублей за кружку воды отдал бы! Мишка говорит:
- Это всегда так бывает: когда нет воды, так ещё больше пить хочется. Поэтому в пустыне всегда пить хочется, потому что там нет воды.
Я говорю;
- Ты не рассуждай, а ищи верёвку.
- Где же её искать? Я везде смотрел. Давай леску от удочки привяжем к чайнику.
- А леска выдержит?
- Может быть, выдержит.
- А если не выдержит?
- Ну, если не выдержит, то... оборвётся...
- Это и без тебя известно.
Размотали мы удочку, привязали к чайнику леску и пошли к колодцу. Я опустил чайник в колодец и набрал воды. Леска натянулась, как струна, вот-вот лопнет.
- Не выдержит! - говорю. - Я чувствую.
- Может быть, если поднимать осторожно, то выдержит, - говорит Мишка.
Стал я поднимать потихоньку. Только приподнял над водой, плюх - и нет чайника.
- Не выдержала? - спрашивает Мишка.
- Конечно, не выдержала. Чем теперь доставать воду?
- Самоваром, - говорит Мишка.
- Нет, уж лучше самовар просто бросить в колодец, по крайней мере возиться не надо. Верёвки-то нет.
- Ну, кастрюлей.
- Что у нас, - говорю, - по-твоему, кастрюльный магазин?
- Тогда стаканом.
- Это сколько придётся возиться, пока стаканом воды наносишь!
- Что же делать? Надо ведь кашу доваривать. И пить до зарезу хочется.
- Давай, - говорю, - кружкой. Кружка всё-таки больше стакана.
Пришли домой, привязали леску к кружке так, чтоб она не переворачивалась. Вернулись к колодцу. Вытащили по кружке воды, напились. Мишка говорит:
- Это всегда так бывает. Когда пить хочется, так кажется, что целое море выпьешь, а когда станешь пить, так одну кружку выпьешь и больше уже не хочется, потому что люди от природы жадные...
Я говорю:
- Нечего тут на людей наговаривать! Тащи лучше кастрюлю с кашей сюда, мы прямо в неё воды натаскаем, чтоб не бегать двадцать раз с кружкой.
Мишка принёс кастрюлю и поставил на край колодца. Я её не заметил, зацепил локтем и чуть не столкнул в колодец.
- Ах ты, растяпа! - говорю. - Зачем мне кастрюлю под локоть сунул? Возьми её в руки и держи крепче. И отойди от колодца подальше, а не то и каша полетит в колодец.
Мишка взял кастрюлю и отошёл от колодца. Я натаскал воды.
Пришли мы домой. Каша у нас остыла, печь погасла. Растопили мы снова печь и опять принялись кашу варить. Наконец она у нас закипела, сделалась густая и стала пыхтеть: “Пых, пых!”
- О! - говорит Мишка. - Хорошая каша получилась, знатная!
Я взял ложку, попробовал:
- Тьфу! Что это за каша! Горькая, несолёная и воняет гарью.
Мишка тоже хотел попробовать, но тут же выплюнул.
- Нет, - говорит, - умирать буду, а такую кашу не стану есть!
- Такой каши наешься, и умереть можно! - говорю я.
- Что ж делать?
- Не знаю.
- Чудаки мы! - говорит Мишка. - У нас же пескари есть!
- Я говорю:
- Некогда теперь уже с пескарями возиться! Скоро светать начнёт.
- Так мы их варить не будем, а зажарим. Это ведь быстро - раз, и готово.
- Ну давай, - говорю, - если быстро. А если будет, как каша, то лучше не надо.
- В один момент, вот увидишь.
Мишка почистил пескарей и положил на сковородку. Сковородка нагрелась, пескари и прилипли к ней. Мишка стал отдирать пескарей от сковородки ножом, все бока ободрал им.
- Умник! - говорю. - Кто же рыбу без масла жарит! Мишка взял бутылку с подсолнечным маслом. Налил масла на сковородку и сунул в печь прямо на горячие угли, чтоб поскорее зажарились. Масло зашипело, затрещало и вдруг вспыхнуло на сковородке пламенем. Мишка вытащил сковородку из печки - масло на ней пылает. Я хотел водой залить, а воды у нас во всём доме ни капли нет. Так оно и горело, пока всё масло не выгорело. В комнате дым и смрад, а от пескарей одни угольки остались.
- Ну, - говорит Мишка, - что теперь жарить будем?
- Нет, - говорю я, - больше я тебе ничего жарить не дам. Мало того, что ты продукты испортишь, так ты ещё пожар устроишь. Из-за тебя весь дом сгорит. Довольно!
- Что же делать? Есть-то ведь хочется! Попробовали мы сырую крупу жевать - противно. Попробовали сырой лук - горько. Масло попробовали без хлеба есть - тошно. Нашли банку из-под варенья. Ну, мы её вылизали и легли спать. Уже совсем поздно было.
Наутро проснулись голодные. Мишка сразу полез за крупой, чтоб варить кашу. Я как увидел, так меня даже в дрожь бросило.
- Не смей! - говорю. - Сейчас я пойду к хозяйке, тёте Наташе, попрошу, чтобы она нам кашу сварила.
Мы пошли к тёте Наташе, рассказали ей всё, обещали, что мы с Мишкой все сорняки у неё на огороде выполем, только пусть она поможет нам кашу сварить. Тётя Наташа сжалилась над нами: напоила нас молоком, дала пирогов с капустой, а потом усадила завтракать. Мы всё ели и ели, так- что тёти Наташин Вовка на нас удивлялся, какие мы голодные были.
Наконец мы наелись, попросили у тёти Наташи верёвку и пошли доставать из колодца ведро и чайник. Много мы провозились и, если бы Мишка не придумал якорёк из проволоки смастерить, так бы ничего и не достали. А якорьком, как крючком, подцепили и ведро и чайник. Ничего не пропало- всё вытащили. А потом мы с Мишкой и Вовкой сорняки на огороде пололи.
Мишка говорил:
- Сорняки - это чепуха! Совсем нетрудное дело. Гораздо легче, чем кашу варить!
<br><br><strong><a href='http://www.playroom.ru/content/view/585/'>Смотреть статью на сайте...</a></strong>
Рассказы "Живая шляпа", "Огурцы", "Чудесные брюки", "Мишкина каша", "Огородники", "Фантазеры" и другие были объединены в детгизовском сборнике "Тук-тук-тук" и изданы в 1945 году. Сборники рассказов "Ступеньки" и "Веселые рассказы" (для детей младшего и среднего возраста) вышли в 1947 году. Знание детской психологии и владение доступным и, вместе с тем, образным языком позволило завоевать прочное признание у детей и взрослых, а также занять достойное место в новеллистике для младшего школьного возраста. Имя Николая Носова становится любимым и известным и среди школьников среднего возраста — после публикации повестей "Веселая семейка" (1949г.), "Дневник Коли Синицина" (1950г.), "Витя Малеев в школе и дома" (1950г.). Борьба с собственными недостатками главного героя Вити Малеева, описанная в юмористическом ключе психологически точно — это то новое, что было отмечено критикой. За повесть "Витя Малеев в школе и дома" Носов был удостоен Государственной премии за 1952 год. В 50-годах издаются романы: сказки, объединенные в трилогию "Приключения Незнайки", "Незнайка в Солнечном городе", "Незнайка на Луне". В 1961 году выходят юмористические новеллы "Приключения Коли Клюквина", где автор высмеивает не только детские недостатки, но и пороки взрослых. Уважение к личности ребенка — отличительная черта прозы Носова. В 1971 году публикуется "Повесть о моем друге Игоре". Воспоминания о семье и детстве нашли отражение в художественно-мемуарной повести "Тайна на дне колодца" (1977г.). Созданы кинофильмы по киносценариям Н. Носова: "Два друга", Дружок", "Фантазеры", "Приключения Коли Клюквина", пьесы "Незнайка учится", "Незнайка — путешественник", "Незнайка в Солнечном городе". Носов в своих произведениях выступает и как популяризатор знаний политехнических, экономических: знакомя детей с житейскими правилами, он подает их так, что полезные и интересные знания приходят к читателям как бы сами собой.
Прозаик, киносценарист, драматург Николай Носов скончался 26 июля 1976 года.
http://www.kostyor.ru
<strong>Тук-тук-тук</strong>
Мы втроем -- я, Мишка и Костя -- приехали в пионерлагерь на день раньше всего отряда. У нас было задание: украсить помещение к приезду ребят. Мы сами просили нашего вожатого Витю отправить нас вперед. Нам очень хотелось поскорей в лагерь.
Витя согласился и сам поехал с нами. Когда мы приехали, в доме уже заканчивалась уборка. Мы развесили на стенах плакаты, картины, которые привезли с собой, потом нарезали из разноцветной бумаги флажков, нанизали их на веревочки и повесили под потолком. Потом нарвали в поле цветов, наделали из них букетов и расставили на окнах в банках с водой. Хорошо получилось!
Вечером вожатый Витя уехал обратно в город. Марья Максимовна, лагерный сторож, которая жила рядом в маленьком домике, сказала, чтобы мы шли ночевать к ней, но мы не захотели. Мишка сказал, что мы ничего не боимся и будем ночевать одни в доме. Марья Максимовна ушла, а мы поставили во дворе самовар, сели на крылечке и отдыхали.
Хорошо было в лагере! Возле самого дома росли высокие рябины, а вдоль забора -- огромные старые липы. На них множество круглых вороньих гнезд.
Вороны кружились над липами и громко кричали. В воздухе гудели майские жуки. Они носились в разные стороны, налетали на стены дома и шлепались на землю. Мишка подбирал их и складывал в коробочку.
А потом солнышко скрылось за лесом, и облака на небе вспыхнули красным пламенем. Так красиво стало! Если бы у меня были краски, я бы тут же нарисовал картину: вверху красные облака, а внизу наш самовар. А от самовара поднимается дым прямо к облакам, как из пароходной трубы.
Потом облака потухли и стали серые, как будто горы. Все переменилось вокруг. Нам даже стало казаться, что мы попали каким-то чудом в другие края.
Самовар вскипел. Мы перенесли его в комнату, зажгли лампу и сели пить чай. В окно налетели ночные бабочки; они кружились вокруг лампы, будто плясали. Все было как-то необыкновенно. Тихо так, только самовар на столе шумит. Мы сидим и чай пьем, сами себе хозяева.
После чая Мишка запер на крючок дверь и еще веревкой за ручку привязал.
-- Чтоб не забрались разбойники, -- говорит.
-- Не бойся, -- говорим мы, -- никто не заберется.
-- Я не боюсь. Так, на всякий случай. И ставни надо закрыть.
Мы посмеялись над ним, но ставни все-таки закрыли, на всякий случай, и стали укладываться спать. Сдвинули три кровати вместе, чтоб удобнее было разговаривать.
Мишка стал просить пустить его в середину. Костя говорит:
-- Ты, видно, хочешь, чтоб разбойники сначала нас убили, а потом только до тебя добрались. Ну ладно, ложись.
Пустили его в середину. Но он все равно, должно быть, боялся: взял в кухне топор и сунул его себе под подушку. Мы с Костей чуть со смеху не лопнули.
-- Ты только нас не заруби по ошибке, -- говорим. -- А то примешь нас за разбойников и тяпнешь по голове топором.
-- Не бойтесь, -- говорит Мишка, -- не тяпну!
Потушили мы лампу и стали в темноте рассказывать друг другу сказки. Сначала рассказал Мишка, потом я, а когда очередь дошла до Кости, он начал какую-то длинную страшную сказку про колдунов, про ведьм, про чертей и про Кощея Бессмертного. Мишка от страха закутался с головой в одеяло и стал просить Костю не рассказывать больше эту сказку. А Костя, чтоб попугать Мишку, принялся еще кулаками по стене стучать и говорить, что это черти стучат. Мне самому сделалось страшно, и я сказал Косте, чтоб он перестал.
Наконец Костя унялся. Мишка успокоился и уснул. Стало тихо. Мы с Костей почему-то долго не могли уснуть. Лежим, прислушиваемся, как Мишкины жуки в коробке шуршат.
-- Темно, как в погребе! -- сказал Костя.
-- Это потому, что ставни закрыты, -- говорю я.
-- А все-таки мы храбрые! Не боимся одни ночевать! -- говорит Костя.
Скоро чуточку посветлело. Стали видны щели в ставнях.
-- Наверно, уже рассвет, -- говорит Костя. -- Теперь ночи совсем короткие.
-- А может быть, луна взошла?
Наконец я задремал. Вдруг слышу сквозь сон:
Тут-тук-тук!
Я проснулся. Мишка и Костя спят. Я разбудил Костю.
-- Кто-то стучит, -- говорю.
-- Кто же может стучать?
-- А вот послушай.
Прислушались мы. Тихо. Потом снова:
Тук-тук-тук!
-- В дверь стучат, -- говорит Костя. -- Кто же это?
Подождали мы. Не стучат больше. "Может быть, показалось", -- думаем. Вдруг опять:
Тут-тук-тук! Тук-тук-тук!
-- Тише, -- шепчет Костя, -- не надо отзываться. Может быть, постучит и уйдет.
Подождали. Вдруг снова:
Тук-тук-тук! Тра-та-та-та!
-- Ах, чтоб тебя разорвало! Не уходит! -- говорит Костя.
-- Может быть, это из города кто-нибудь приехал? -- говорю я.
-- Зачем же в такую поздноту ездить? Подождем. Если постучат еще, спросим.
Ждем. Никого нет.
-- Наверно, ушел, -- говорит Костя.
Только мы было успокоились, вдруг снова:
Тра-та-та-та!
Я подскочил в постели от неожиданности.
-- Пойдем, -- говорю, -- спросим.
-- Пойдем. Подкрались мы к двери.
-- Кто там? -- спрашивает Костя.
Тихо. Никто не отвечает.
-- Кто там? Молчит.
-- Кто там? Никакого ответа.
-- Наверно, ушел, -- говорю я.
Пошли мы обратно. Только отошли от двери:
Тук-тук-тук! Трах-та-тах! Бросились опять к дверям:
-- Кто там?
Молчит.
-- Что он, глухой, что ли? -- говорит Костя. Стоим мы, прислушиваемся. За дверью будто об стенку кто-то трется.
-- Кто там?
Ничего не отвечает.
Отошли мы от двери. Вдруг снова:
Тук-тук-тук!
Забрались мы на кровать и дышать боимся. Сидели, сидели -- не стучит больше. Легли. Думаем, не будет больше стучать.
Тихо. Вдруг слышим -- шуршит по крыше. И вдруг по железу:
Бух-бух-бух! Трах!
-- На крышу забрался! -- прошептал Костя. Вдруг с другой стороны:
Бум-бум-бум! Бах!
-- Да тут не один, а двое! -- говорю я. -- Что ж это они, крышу разобрать хотят?
Вскочили мы с кроватей, закрыли дверь в соседнюю комнату, откуда был ход на чердак. К двери стол придвинули и еще другим столом и кроватью подперли. А на крыше все стучат: то один, то другой, то вместе разом. И еще третий к ним прибавился. И еще кто-то снова в дверь колотить начал.
-- Может быть, это кто-нибудь нарочно, чтоб напугать нас, -- говорю я.
-- Выйти, -- говорит Костя, -- да накостылять им по шее, чтоб не мешали спать!
-- Еще нам, -- говорю, -- накостыляют. Вдруг их там человек двадцать!
-- А может, это и не люди!
-- А кто же?
-- Черти какие-нибудь.
-- Брось, -- говорю, -- сказки рассказывать! И без сказок страшно!
А Мишка спит и ничего не слышит. Ему хоть бы что!
-- Может быть, разбудить его? -- спрашиваю.
-- Не надо. Пусть пока спит, -- говорит Костя. -- Знаешь, какой он трус. До смерти перепугается.
Устали мы, прямо с ног валимся. Спать хочется! Костя забрался в постель и говорит:
-- Надоела мне вся эта музыка! Пусть там себе хоть головы расшибут на крыше. Очень мне нужно обращать внимание.
Я вытащил у Мишки из-под подушки топор, положил его рядом с собой в кровать и тоже прилег отдохнуть. Стук на крыше становился все чаще и тише. Мне стало казаться, что это дождь по крыше стучит, и я не заметил, как снова уснул.
Утром просыпаемся от страшного стука. Во дворе шум и крик.
Я схватил топор, подбежал к двери.
-- Кто там? -- спрашиваю.
И вдруг слышу голос Вити, вожатого:
-- Откройте, ребята! Что там с вами случилось? Полчаса достучаться не можем.
Я открыл дверь. Все ребята гурьбой ввалились в комнату. Витя увидел топор.
-- Зачем топор? -- спрашивает. -- И что у вас за разгром такой?
Мы с Костей стали рассказывать, что здесь ночью случилось. Но никто нам не верил, все смеялись над нами и говорили, что это нам с перепугу показалось. Мы с Костей чуть не плакали от обиды.
Вдруг сверху послышался стук.
-- Тише! -- закричал Костя и поднял палец кверху.
Ребята умолкли и стали прислушиваться. Тук-тук-тук! -- стучало что-то по крыше. Ребята застыли от удивления. Мы с Костей открыли дверь и потихоньку вышли во двор. Все пошли за нами. Мы отошли от дома в сторону и взглянули на крышу. Там сидела обыкновенная ворона и что-то клевала.
Ребята увидели ворону и расхохотались так громко, что ворона захлопала крыльями и улетела. Ребята сейчас же притащили лестницу; несколько человек забрались на крышу посмотреть, что там клевала ворона.
-- Здесь прошлогодние ягоды рябины лежат. Наверно, вороны клюют их и стучат по крыше! -- закричали ребята.
-- Откуда же здесь ягоды рябины берутся? -- говорим мы.
-- Да тут ведь вокруг рябины растут. Вот ягоды прямо на крышу и падают.
-- Постойте, а в дверь-то кто стучал? -- говорю я.
-- Да, -- говорит Костя, -- зачем это воронам понадобилось в дверь стучать? Вы еще скажете, что вороны нарочно в дверь стучали, чтоб мы их переночевать пустили.
На это никто не мог ничего ответить. Все побежали на крыльцо и стали осматривать дверь. Витя поднял с крыльца ягоду и сказал:
-- Они и не стучали в дверь. Они клевали на крыльце ягоды, а вам показалось, что стучат в дверь.
Мы посмотрели: на крыльце валялось несколько ягод рябины.
-- Храбрецы! -- смеялись над нами ребята. -- Втроем испугались вороны!
-- И совсем не втроем, а вдвоем, -- говорю я, -- Мишка спал как убитый и ничего не слышал.
-- Молодец, Мишка! -- закричали ребята. -- Значит, ты один не боялся вороны?
-- Я ничего не боялся, -- ответил Мишка. -- Я спал и ничего не знаю.
С тех пор все считают Мишку храбрецом, а нас с Костей трусами.
<strong>Мишкина каша</strong>
Один раз, когда я жил с мамой на даче, ко мне в гости приехал Мишка. Я так обрадовался, что и сказать нельзя! Я очень по Мишке соскучился. Мама тоже была рада его приезду.
- Это очень хорошо, что ты приехал, - сказала она. - Вам вдвоём здесь веселей будет. Мне, кстати, завтра надо в город поехать. Я, может быть, задержусь. Проживёте тут без меня два дня?
- Конечно, проживём, - говорю я. - Мы не маленькие!
- Только вам тут придётся самим обед готовить. Сумеете?
- Сумеем, - говорит Мишка. - Чего там не суметь!
- Ну, сварите суп и кашу. Кашу ведь просто варить.
- Сварим и кашу. Чего там её варить! - говорит Мишка. Я говорю:
- Ты смотри, Мишка, а вдруг не сумеем! Ты ведь не варил раньше.
- Не беспокойся! Я видел, как мама варит. Сыт будешь, не помрёшь с голоду. Я такую кашу сварю, что пальцы оближешь!
Наутро мама оставила нам хлеба на два дня, варенья, чтобы мы чай пили, показала, где какие продукты лежат, объяснила, как варить суп и кашу, сколько крупы положить, сколько чего. Мы всё слушали, только я ничего не запомнил. “Зачем, - думаю, - раз Мишка знает”.
Потом мама уехала, а мы с Мишкой решили пойти на реку рыбу ловить. Наладили удочки, накопали червей.
- Постой, - говорю я. - А обед кто будет варить, если мы на реку уйдём?
- Чего там варить! - говорит Мишка. - Одна возня! Съедим весь хлеб, а на ужин сварим кашу. Кашу можно без хлеба есть.
Нарезали мы хлеба, намазали его вареньем и пошли на реку. Сначала выкупались, потом разлеглись на песке. Греемся на солнышке и хлеб с вареньем жуём. Потом стали рыбу ловить. Только рыба плохо клевала: поймали всего с десяток пескариков. Целый день мы на реке проболтались. К вечеру вернулись домой. Голодные!
- Ну, Мишка, - говорю, - ты специалист. Что варить будем? Только такое, чтоб побыстрей. Есть очень хочется.
- Давай кашу, - говорит Мишка. - Кашу проще всего.
- Ну что ж, кашу так кашу.
Растопили плиту. Мишка насыпал в кастрюлю крупы. Я говорю:
- Сыпь побольше. Есть очень хочется!
Он насыпал полную кастрюлю и воды налил доверху.
- Не много ли воды? - спрашиваю. - Размазня получится.
- Ничего, мама всегда так делает. Ты только за печкой смотри, а я уж сварю, будь спокоен.
Ну, я за печкой смотрю, дрова подкладываю, а Мишка кашу варит, то есть не варит, а сидит да на кастрюлю смотрит, она сама варится.
Скоро стемнело, мы зажгли лампу. Сидим и ждём, когда каша сварится. Вдруг смотрю: крышка на кастрюле приподнялась, и из-под неё каша лезет.
- Мишка, - говорю, - что это? Почему каша лезет?
- Куда?
- Шут её знает куда! Из кастрюли лезет!
Мишка схватил ложку и стал кашу обратно в кастрюлю впихивать. Мял её, мял, а она будто пухнет в кастрюле, так и вываливается наружу.
- Не знаю, - говорит Мишка, - с чего это она вылезать вздумала. Может быть, готова уже?
Я взял ложку, попробовал: крупа совсем твёрдая.
- Мишка, - говорю, - куда же вода девалась? Совсем сухая крупа!
- Не знаю, - говорит. - Я много воды налил. Может быть, дырка в кастрюле?
Стали мы кастрюлю осматривать: никакой дырки нет.
- Наверно, испарилась, - говорит Мишка. - Надо ещё подлить.
Он переложил лишнюю крупу из кастрюли в тарелку и подлил в кастрюлю воды. Стали варить дальше. Варили, варили - смотрим, опять каша наружу лезет.
- Ах, чтоб тебя! - говорит Мишка. - Куда же ты лезешь?
Схватил ложку, опять стал лишнюю крупу откладывать. Отложил и снова бух туда кружку воды.
- Вот видишь, - говорит, - ты думал, что воды много, а её ещё подливать приходится.
Варим дальше. Что за комедия! Опять вылезает каша. Я говорю:
- Ты, наверно, много крупы положил. Она разбухает, и ей тесно в кастрюле становится.
- Да, - говорит Мишка, - кажется, я немного много крупы переложил. Это всё ты виноват: “Клади, говорит, побольше. Есть хочется!”
- А откуда я знаю, сколько надо класть? Ты ведь говорил, что умеешь варить.
- Ну и сварю, не мешай только.
- Пожалуйста, не буду тебе мешать. Отошёл я в сторонку, а Мишка варит, то есть не варит, а только и делает, что лишнюю крупу в тарелки перекладывает. Весь стол уставил тарелками, как в ресторане, и всё время воды подливает.
Я не вытерпел и говорю:
- Ты что-то не так делаешь. Так ведь до утра можно варить!
- А что ты думаешь, в хорошем ресторане всегда обед с вечера варят, чтоб наутро поспел.
- Так то, - говорю, - в ресторане! Им спешить некуда, у них еды много всякой.
- А нам-то куда спешить?
- Нам надо поесть да спать ложиться. Смотри, скоро двенадцать часов.
- Успеешь, - говорит, - выспаться.
И снова бух в кастрюлю воды. Тут я понял, в чём дело.
- Ты, - говорю, - всё время холодную воду льёшь, как же она может свариться.
- А как, по-твоему, без воды, что ли, варить?
- Выложить, - говорю, - половину крупы и налить воды сразу побольше, и пусть себе варится.
Взял я у него кастрюлю, вытряхнул из неё половину крупы.
- Наливай, - говорю, - теперь воды доверху. Мишка взял кружку, полез в ведро.
- Нету, - говорит, - воды. Вся вышла.
- Что же мы делать будем? Как за водой идти, темнота какая! - говорю. - И колодца не увидишь.
- Чепуха! Сейчас принесу
Он взял спички, привязал к ведру верёвку и пошёл к колодцу. Через минуту возвращается.
- А вода где? - спрашиваю.
- Вода... там, в колодце.
- Сам знаю, что в колодце. Где ведро с водой?
- И ведро, - говорит, - в колодце.
- Как - в колодце?
- Так, в колодце.
- Упустил?
- Упустил.
- Ах ты, - говорю, - размазня! Ты что ж, нас уморить голодом хочешь? Чем теперь воды достать?
- Чайником можно. Я взял чайник и говорю:
- Давай верёвку.
- А её нет, верёвки.
- Где же она?
- Там.
- Где - там?
- Ну... в колодце.
- Так ты, значит, с верёвкой ведро упустил?
- Ну да.
Стали мы другую верёвку искать. Нет нигде.
- Ничего, - говорит Мишка, - сейчас пойду попрошу у соседей.
- С ума, - говорю, - сошёл! Ты посмотри на часы: соседи спят давно.
Тут, как нарочно, обоим нам пить захотелось; кажется, сто рублей за кружку воды отдал бы! Мишка говорит:
- Это всегда так бывает: когда нет воды, так ещё больше пить хочется. Поэтому в пустыне всегда пить хочется, потому что там нет воды.
Я говорю;
- Ты не рассуждай, а ищи верёвку.
- Где же её искать? Я везде смотрел. Давай леску от удочки привяжем к чайнику.
- А леска выдержит?
- Может быть, выдержит.
- А если не выдержит?
- Ну, если не выдержит, то... оборвётся...
- Это и без тебя известно.
Размотали мы удочку, привязали к чайнику леску и пошли к колодцу. Я опустил чайник в колодец и набрал воды. Леска натянулась, как струна, вот-вот лопнет.
- Не выдержит! - говорю. - Я чувствую.
- Может быть, если поднимать осторожно, то выдержит, - говорит Мишка.
Стал я поднимать потихоньку. Только приподнял над водой, плюх - и нет чайника.
- Не выдержала? - спрашивает Мишка.
- Конечно, не выдержала. Чем теперь доставать воду?
- Самоваром, - говорит Мишка.
- Нет, уж лучше самовар просто бросить в колодец, по крайней мере возиться не надо. Верёвки-то нет.
- Ну, кастрюлей.
- Что у нас, - говорю, - по-твоему, кастрюльный магазин?
- Тогда стаканом.
- Это сколько придётся возиться, пока стаканом воды наносишь!
- Что же делать? Надо ведь кашу доваривать. И пить до зарезу хочется.
- Давай, - говорю, - кружкой. Кружка всё-таки больше стакана.
Пришли домой, привязали леску к кружке так, чтоб она не переворачивалась. Вернулись к колодцу. Вытащили по кружке воды, напились. Мишка говорит:
- Это всегда так бывает. Когда пить хочется, так кажется, что целое море выпьешь, а когда станешь пить, так одну кружку выпьешь и больше уже не хочется, потому что люди от природы жадные...
Я говорю:
- Нечего тут на людей наговаривать! Тащи лучше кастрюлю с кашей сюда, мы прямо в неё воды натаскаем, чтоб не бегать двадцать раз с кружкой.
Мишка принёс кастрюлю и поставил на край колодца. Я её не заметил, зацепил локтем и чуть не столкнул в колодец.
- Ах ты, растяпа! - говорю. - Зачем мне кастрюлю под локоть сунул? Возьми её в руки и держи крепче. И отойди от колодца подальше, а не то и каша полетит в колодец.
Мишка взял кастрюлю и отошёл от колодца. Я натаскал воды.
Пришли мы домой. Каша у нас остыла, печь погасла. Растопили мы снова печь и опять принялись кашу варить. Наконец она у нас закипела, сделалась густая и стала пыхтеть: “Пых, пых!”
- О! - говорит Мишка. - Хорошая каша получилась, знатная!
Я взял ложку, попробовал:
- Тьфу! Что это за каша! Горькая, несолёная и воняет гарью.
Мишка тоже хотел попробовать, но тут же выплюнул.
- Нет, - говорит, - умирать буду, а такую кашу не стану есть!
- Такой каши наешься, и умереть можно! - говорю я.
- Что ж делать?
- Не знаю.
- Чудаки мы! - говорит Мишка. - У нас же пескари есть!
- Я говорю:
- Некогда теперь уже с пескарями возиться! Скоро светать начнёт.
- Так мы их варить не будем, а зажарим. Это ведь быстро - раз, и готово.
- Ну давай, - говорю, - если быстро. А если будет, как каша, то лучше не надо.
- В один момент, вот увидишь.
Мишка почистил пескарей и положил на сковородку. Сковородка нагрелась, пескари и прилипли к ней. Мишка стал отдирать пескарей от сковородки ножом, все бока ободрал им.
- Умник! - говорю. - Кто же рыбу без масла жарит! Мишка взял бутылку с подсолнечным маслом. Налил масла на сковородку и сунул в печь прямо на горячие угли, чтоб поскорее зажарились. Масло зашипело, затрещало и вдруг вспыхнуло на сковородке пламенем. Мишка вытащил сковородку из печки - масло на ней пылает. Я хотел водой залить, а воды у нас во всём доме ни капли нет. Так оно и горело, пока всё масло не выгорело. В комнате дым и смрад, а от пескарей одни угольки остались.
- Ну, - говорит Мишка, - что теперь жарить будем?
- Нет, - говорю я, - больше я тебе ничего жарить не дам. Мало того, что ты продукты испортишь, так ты ещё пожар устроишь. Из-за тебя весь дом сгорит. Довольно!
- Что же делать? Есть-то ведь хочется! Попробовали мы сырую крупу жевать - противно. Попробовали сырой лук - горько. Масло попробовали без хлеба есть - тошно. Нашли банку из-под варенья. Ну, мы её вылизали и легли спать. Уже совсем поздно было.
Наутро проснулись голодные. Мишка сразу полез за крупой, чтоб варить кашу. Я как увидел, так меня даже в дрожь бросило.
- Не смей! - говорю. - Сейчас я пойду к хозяйке, тёте Наташе, попрошу, чтобы она нам кашу сварила.
Мы пошли к тёте Наташе, рассказали ей всё, обещали, что мы с Мишкой все сорняки у неё на огороде выполем, только пусть она поможет нам кашу сварить. Тётя Наташа сжалилась над нами: напоила нас молоком, дала пирогов с капустой, а потом усадила завтракать. Мы всё ели и ели, так- что тёти Наташин Вовка на нас удивлялся, какие мы голодные были.
Наконец мы наелись, попросили у тёти Наташи верёвку и пошли доставать из колодца ведро и чайник. Много мы провозились и, если бы Мишка не придумал якорёк из проволоки смастерить, так бы ничего и не достали. А якорьком, как крючком, подцепили и ведро и чайник. Ничего не пропало- всё вытащили. А потом мы с Мишкой и Вовкой сорняки на огороде пололи.
Мишка говорил:
- Сорняки - это чепуха! Совсем нетрудное дело. Гораздо легче, чем кашу варить!
<br><br><strong><a href='http://www.playroom.ru/content/view/585/'>Смотреть статью на сайте...</a></strong>